Прибалтийская природа песчано-глинистых холмов и болотистых равнин была чуждой первым переселенцам. Её символическая «реабилитация» шла творчески, изнутри, в частности, путём сопоставления с природой родных для приезжих людей мест.

В первоначально чужой природе увиделось что-то знакомое, родное. Это позволило превратить разношёрстно населённую Калининградскую область в «Микророссию»:

И полтавские вишни, черешни,
И рязанские облака,
И березовые скворешни
Отразились в тебе, река.

Автор географического описания, член научной экспедиции АН СССР, последовал тому же приёму, сравнив в обширном перечислении многообразие ландшафтов Калининградской области. Подобные сравнения в первые годы были довольно распространены:

«Ещё дальше – новый областной драматический театр. Этот уголок напоминает нам Москву. Внешний вид театра походит на фасад Большого театра Союза СССР».

Актуальные в самом начале калининградской истории сравнения к 1970-м годам становятся просто литературным приёмом.

Восточная Пруссия после занятия советскими войсками считалась немецкой, как для властей, так и для новых жителей-переселенцев. Статус Калининградской области долгое время был неопределённым.

С распадом СССР возникли различные слухи, связанные с будущим области. В середине 90-х появляется термин регерманизация, который наполняется разными смыслами: от опасения сельских жителей, что прежние немецкие владельцы вернутся и выкупят свои земли, до предположения о возврате области Германии.

Тема продажи или возвращения области Германии довольно часто возникала на страницах газет начала 2000 годов:

<…> «Продадут ли нас Германии?» – студент, задавший этот вопрос Владимиру Путину во время беспрецедентной беседы президента со страной, явил собой яркий пример мифологизированного сознания среднестатистического жителя Калининградской области <…>

<…> Запад располагает достаточным временем для того, чтобы оторвать эту землю от России путём медленной экономической и культурной интеграции вашей области в Европу. Знаете, как каракатица медленно поглощает какого-нибудь червяка и потом долго его переваривает <…>

Но не будем судить о политической стороне затронутой проблемы. Для нас интересно то, что рудимент начальной неопределённости существует и является постоянным элементом самосознания калининградцев.

Как замечает естествоиспытатель К. Лоренц, отчаянный поиск своей принадлежности, проблема идентичности – это симптом расстройства в передаче культурной традиции. Именно это и произошло в Калининградской области.

В местной печати уже с конца 1940-х годов появились специфические вопросы: кто такие калининградцы; есть ли отличительные черты у этого разнородного сообщества, собравшего представителей разных мест СССР; неужели бывшая Восточная Пруссия является для них малой родиной. Один из авторов 60 лет назад ответил словами молодой матери:

«Поглядела я на сына и призадумалась. Сколько всяких мыслей пронеслось в голове. И правда, жили мы раньше далеко отсюда, на Волге, считай на середине земли русской, а теперь здесь, на самом краю России. С одной стороны – море, с другой – иная держава. А мы живём и не тужим. <…>

И всё же иногда уединишься вот так, задумаешься и тайком взгрустнёшь по матушке-Волге. Как будто только там и есть настоящая родина. А он, сын-то наш, малютка, родился здесь. Вырастит и не будет грустить по Волге. Нет… Он узнает о ней только по рассказам, по книгам, по легендам разным, какие живут в народе. Грустить по Волге он не будет.

Напротив, уедет куда, о Преголе загрустит. Здесь его настоящая родина. И в метриках значится – Калининградская область. Родина. А ведь он наш сын, Максим, мы его родители. Что же, и для нас выходит, здесь тоже настоящая родина…»

Такие вопросы калининградцы не перестают задавать себе и по сей день. В современных текстах представлен целый спектр мнений о воздействии немецкого наследия на современных жителей: от полного отрицания какого-либо влияния до утверждения о совершенном отличии местных жителей от остальных россиян.

Цитаты из прессы начала 2000-х годов:

<…> калининградцы пытаются понять: кто они? Просто сброд, занесённый в эту часть страны разными ветрами и судьбами. Или уже существуют на этой территории свои традиции и формируется некая культурная общность, особый сплав прусского с русским <…>

<…> мы все тут – сброд, люди без корней <…>

<…> в Калининградской области, по моим раздумьям, должно проживать самое качественное население нашей страны, а может, и всей планеты. <…> Поселили на самый западный форпост СССР, конечно же, самых проверенных и неглупых, морально, развратно- и алкоустойчивых <…> Во-вторых, остатки красивой немецкой культуры должны благотворно влиять на умственное и психическое развитие граждан <…>

<…> как жители Восточной Пруссии были названы новым немецким племенем, так и живущее в Калининграде население <…> сможет быть названо новым русским племенем <…>

<…> новый этнос? Не бывает таких этносов. Мы просто русские, обычные русские, живущие в России <…>

<…> жил себе человек в старом немецком домике, <…> потом взял отыскал немецкую машину DKW 1938 года, <…> потом раздобыл весьма характерную немецкую шапочку. <…> Кто теперь скажет, что бытие не определяет сознание? <…>

<…> я ведь не русский писатель, а русскоязычный прусский сочинитель. Я пишу на языке, который впитал с молоком матери, но в голове у меня теснятся не матрешки с кокошниками, а развалины замков и сосны на дюнах <…>

Калининградскую область можно охарактеризовать словами «граница», «трофей», «Европа». До сих пор здесь происходит определение экономических, политических, культурных интересов и связей, её положения и особенности в составе государства.

Текст: Александр Сологубов
Фото: Артём Килькин

ДЕЛИТЕСЬ ИНФОРМАЦИЕЙ – ДЕЛАЙТЕ МИР СВОБОДНЫМ:
реклама

avatar