Аннексия Крыма. Олег Климов для PREGEL.INFO
«Зелёные человечки» в Крыму, Севастополь

Вечером 22 марта 2014 российские военнослужащие захватили последнюю украинскую воинскую часть А4515 (Бельбек, Крым). Несколько журналистов накануне штурма провели ночь и день на военной базе и стали свидетелями происходящих событий.

Когда было невозможно фотографировать ночью, я просто слушал рассказы солдат и офицеров, пробираясь в кромешной тьме от костра к костру по периметру всего расположения. Костры поддерживались не дровами, а воинским имуществом, чаще всего деревянными тумбочками из казарм – они давали больше тепла и позволяли быстро согреться. Я уже давно понял, что если хорошая фотография – это вовремя увиденная история, то хорошая история – это вовремя услышанный рассказ.

Аннексия Крыма. Олег Климов для PREGEL.INFO
Офицеры воинской части А4515 в течение 22 ночей находились в осаде «зелёных человечков» в Бельбеке (Крым)

– Эх, мужики, я могу рассказать вам свою историю, – предложил капитан Андрей Н., командир эксплуатационно-технической роты аэродрома в Бельбеке. – Вот только давайте подбросим ещё одну тумбочку в огонь.

Был я офицером Советской Армии, потом стал офицером армии Украины, а сейчас я – бандеровец и фашист. Блестящая карьера! Родился я в Челябинской области, русский, из семьи офицеров. Мой прадед служил, дед воевал и я уже больше 25 лет в армии, а эти казачьё пьяное называет меня «бандеровцем» и вслед плюют, когда мимо них прохожу. Офигеть, не правда ли? Я служу 23 года на этой базе. Меня всё местное население знает в лицо, каждая собака. И вот в нашей деревне Любимовка (Прим. – место дислокации базы) вдруг вместо того, чтобы любить, стали ненавидеть друг друга. За двадцать дней, что я сижу здесь в осаде, мир как будто перевернулся. Любовь превратилась в ненависть.

Боец не стал ломать всю тумбочку с инвентарным номером воинской части, он лишь оторвал дверцу и положил тумбочку в огонь лицевой стороной вниз. Так тумбочка превратилась в печку, и стало гораздо теплее. «Солдатская смекалка», – улыбнулся мне солдат.

– Это моя вторая осада нашей военной базы. Или оборона. Называйте, как хотите, – продолжил капитан Андрей. – В начале августа 1991 я прибыл сюда молодым лейтенантом и сразу был назначен на должность заместителя командира роты. Задача роты – подготовка взлётной полосы: чистить до блеска, камешки убирать, траву выкашивать. Ни один истребитель не взлетал, пока мы эту процедуру не выполним.

На 19 августа 1991 года были назначены полёты. Мы с бойцами уже в 5 утра всю взлётку очистили и проверили. Стоим. Ждём командира. Откуда ни возьмись появились БМДРки с морской пехотой на броне. Въезжают прямо на взлётную полосу, куски грязи с колёс так и сыплются вокруг. Встали поперёк. Морпехи попадали с брони на землю, стволы выставили во стороны и как будто бы замерли. Я очумел даже. Потом разозлился: всю взлётку грязью испачкали! Ищу глазами главного, вижу – полковник здоровый такой, на шифоньер похожий. Бегу к нему. Отдаю честь, представляюсь, всё по уставу. «Товарищ полковник, – говорю ему, – Что за х***я такая! Мы только что взлётную полосу приготовили для истребителей!» А он мне отвечает: «Ты кто такой, сынок, чтобы указывать, где морпехам ездить? Кругом марш и беги к своему командиру, он тебе всё расскажет!»

Ну, я – в свой «трактор» (адская машина на реактивной тяге для чистки взлётки) и вперед прямо в штаб. Захожу, а там командира и близко не видно – одни генералы в лампасах со своими холеными адъютантами. А я весь грязный и керосином от меня за версту несёт.  К генералу не осмелился приблизиться, подхожу к адъютанту, спрашиваю, что происходит. Он глянул на меня, весь так поморщился брезгливо и отвечает: «Не твоего ума дело, лейтенант!»

Это был путч, мужики. ГКЧП и «Лебединое озеро». Короче, балет. Правда, недолгий, не то, что сейчас, – уже 23 дня стоим и ничего не знаем. Тогда быстро выяснилось, что из Москвы вылетел генерал Руцкой на военном самолёте к нам на базу. Спасать Горбачёва, задержанного в Фаросе.

ГКЧП военным поставили задачу: перекрыть аэродром, чтобы Руцкой не мог приземлиться. Так и появились морские пехотинцы на моей взлётной полосе. А Горбачёв должен был прибыть к нам на машине из Фороса, сесть в самолёт к Руцкому и отправиться в Москву. Спасать государство и Родину. Горби мы не могли не пустить, он президентом был всё-таки, но его надо было как-то изолировать. Вот командование и решило разместить его в «гостевой домик». Там он и отдыхал в ожидании следующего рейса.

– Да-да, знаю я этот домик, – сказал офицер, который вместе с нами грелся у костра. – Я в этом домике с поварихой развлекался. Но однажды нас там застукал наряд. Командир приказал, чтобы я больше так не делал, потому что «на этой кровати сам Горбачёв спал, а ты там бл***во развёл».

– Не ты один разводил, капитан, – заметил Андрей Н. – Для многих офицеров это было уютное гнёздышко. Вот только Горби не повезло. Хотя на самом деле что называть бл***вом? Эй, боец, принеси-ка ещё одну тумбочку из казармы, а я пока мужикам расскажу, как давал присягу на верность украинскому народу.

После развала Союза примерно полгода мы оставались офицерами Советской Армии. Никто нас не трогал, не называл москалями или хохлами. Служили как обычно. Сейчас же, на следующий день после захвата аэродрома «кузнечиками» (Прим. – прозвище российских солдат без знаков принадлежности к государству), я стал лютым бандеровцем. Что случилось с людьми? Я не понимаю. Наш бывший командир, который меня убеждал принять присягу Украине, три дня говорил, что мы братские народы, что мы все, хохлы и русские, в одной армии служили и служить будем.

Теперь этот командир, пенсионер уже, живёт на соседней улице, но стоит за забором базы и кричит мне в лицо, что я бандеровец и меня надо бы расстрелять как врага России и национал-предателя. Представляешь? Мой командир, который убедил меня, русского, пойти служить в украинскую армию, говорит мне такую х**ню! Я человек военный, если у меня нет определённости, я теряю уверенность. В России я теперь предатель, в Украине скоро буду дезертиром. И в том, и в другом случае по мне тюрьма плачет. Почему? Ну разве это не бл***во?

По иронии судьбы путч 1991 года начался штурмом военной базы в Бельбеке, чтобы ограничить права президента СССР, а в 2014 году в том же месте путч закончился подобным штурмом, но уже для подтверждения неограниченных полномочий президента России.

Аннексия Крыма. Бельбек. PREGEL.INFO
Фотографы Baz Ratner (внизу слева) и Александр Аксаков (внизу справа) во время штурма военной базы

Мы ждали штурм ночью и жгли тумбочки из солдатских казарм, чтобы согреться, но только после полудня следующего дня полковнику Юлию Мамчуру, командиру 204-й авиабригады, выдвинули очередной ультиматум: в течение часа его солдаты должны сдаться. В противном случае начнётся штурм.

Почти сразу к расположению военной базы стали съезжаться казаки и представители так называемой самообороны Крыма. Судя по их выкрикам и поведению, многие были в состоянии возбужденного опьянения.

Юлий Мамчук приказал всё штатное оружие закрыть. Лётчики взяли лопаты, палки и собрались вокруг штаба. ждали.

«Вежливые люди», как их называют в России, или «зелёные человечки», как про них говорят в Украине, базировались на той самой взлётной полосе, на которую в 1991 году выехали морпехи с целью блокирования в Крыму президента СССР.

Завыла сирена, и мы увидели, как БТРы и танки с аэродрома направились в нашу сторону, к расположению военной базы. Штурма мы ждали целые сутки, и вот до его начала оставались считанные минуты. В полной тишине каждый слышал только тяжёлый рокот техники и свой страх внутри.  Не верьте, если вам кто-то скажет, что в таких случаях кричат «За Родину!» или «За Сталина!» В таких случаях солдаты грязно ругаются, чтобы преодолеть свой страх.

Каменный забор военной базы снесли броней БТРа. Фотографа Александра Аксакова едва не придавило плитой. Он вовремя отскочил, но осколок плиты угодил ему в голову, и он упал под надвигающийся на него БТР.  Другой фотограф Baz Ratner заметил это и выскочил навстречу машине с криком «Не стреляйте! Здесь журналист!» Атакующие подбежали к Александру Аксакову, направили ему в лицо автомат и забрали камеру.

Раздались первые выстрелы. Один из военнослужащих в гражданской одежде вышел навстречу вооруженным до зубов «вежливым людям» и сразу же получил удар сапогом в горло. Несколько секунд его, лежащего на земле, продолжали избивать. Я сидел на втором этаже штаба и машинально снимал каждый удар по телу, которое не оказывало никакого сопротивления.

Через несколько минут «вежливые люди» окружили лётчиков военной базы. Лопаты и палки в руках бойцов Бельбека выглядели нелепо в сравнении с современным вооружением спецназа. Кто-то смачно выругался, и вдруг как по команде с обеих сторон понеслась беспощадная брань, характерная только для военнослужащих Советской Армии. Было понятно, что они прошли одну школу. В течение нескольких секунд военнослужащие орали друг на друга. Бойцы спецназа убрали предохранители, направили стволы на лётчиков и держали пальцы на курках, но никто не выстрелил. Беспощадная брань спасла многим из них жизнь.

Когда после штурма журналистов разных стран выводили под конвоем автоматчиков российского спецназа с украинской военной базы А4515, прощаясь, они подходили к полковнику Мамчуру, пилоту и командиру, жали ему руку и благодарили. Это был очень трогательный момент, думаю, и для журналистов, и для полковника. «Теперь вам будет сложнее, чем было мне», – сказал он, когда я пожал ему руку.

Нас выводили через дыру в заборе, пробитую бронёй БТРа. Казаки и солдаты самообороны, которые стояли вдоль периметра военной базы, ожидали разрешения на мародёрство.

Текст:
Фото: и REUTERS с личного разрешения авторов

НЕ ПРОПУСТИТЕ НОВОЕ
СЛЕДИТЕ ЗА ФОТОГРАФИЯМИ
ДЕЛИТЕСЬ ИНФОРМАЦИЕЙ – ДЕЛАЙТЕ МИР СВОБОДНЫМ:

НЕЗАВИСИМАЯ ЭКСПЕРТИЗА