Ванда Оршулевич закончила РГУ имени Канта по специальности «социально-культурный сервис и туризм». Мать четверых детей. Супруг Александр Оршулевич, философ, бывший лидер общественной организации БАРС (Балтийский Авангард Русского Сопротивления) в настоящее время находится в СИЗО Калининграда по обвинению в организации экстремистского сообщества (ст. 282.1, ч. 1 УК РФ, лишение свободы до десяти лет)

Олег Климов: При каких обстоятельствах вы познакомились с вашим будущим супругом?

Ванда Оршулевич: Это был митинг против закрытия школы-интерната. Моя приятельница пригласила меня прийти и поддержать их. Александр был одним из организаторов митинга, но тогда я этого ещё не знала. Я сразу же обратила внимание на молодого человека с мегафоном. Он смело выступал перед публикой, говорил правильные вещи. В общем, меня это тогда поразило. После мероприятия нас познакомили. Мы взглянули друг другу в глаза и, наверное, это была любовь с первого взгляда. Через какое-то время мы встретились вновь и больше уже не расставались.

Олег Климов: Рассказанная вами история знакомства напоминает классическое повествование из мемуаров какого-нибудь известного политика-реформатора. Как вы считаете, какое политическое будущее ожидает вашего супруга после освобождения?

Ванда Оршулевич: Меньше всего я думаю сейчас о политике. Для меня самое главное, чтобы мой муж оказался на свободе. Был жив и здоров. Мог снова быть вместе со своей семьёй, в кругу любящих его людей.

Олег Климов: Как вы думаете, после освобождения изменятся ли гражданские и политические взгляды вашего супруга?

Ванда Оршулевич: Его гражданская позиция – это дело совести и чести. Вряд ли он захочет этим поступиться.

Олег Климов: Вы разделяете политические убеждения Александра Оршулевича или только поддерживаете его как мужа и отца ваших детей?

Ванда Оршулевич: Александр всегда имел активную жизненную позицию. На момент нашего знакомства он уже занимался общественной деятельностью, а любая общественная деятельность где-то пересекается и с политическими событиями. Я ценю в нём неравнодушие к проблемам других. Но я всегда была вне политики. Я прежде всего жена и мать четырёх детей.

Олег Климов: Вы понимали, что его гражданские (политические) взгляды могут в значительной мере отразиться на ваших семейных отношениях вплоть до того, что дети будут воспитываться без отца?

Ванда Оршулевич: Я всегда знала, что Александр не делает ничего противозаконного. И до недавних событий даже не могла себе представить, что для того, чтобы оболгать и упрятать за решётку невинного человека, власти и силовые структуры пойдут на такой наглый подлог.

Олег Климов: Ваша позиция по-человечески понятна, но все ли родственники с вашей стороны и со стороны Александра поддерживают его также, как вы?

Ванда Оршулевич: В данной ситуации Александра поддерживают все родственники. Невозможно по-человечески или каким-то другим соображениям не поддерживать невиновного человека, которого хотят упрятать за решётку.

Олег Климов: Ранее вы были католичкой, но приняли православие, так ли это? Если да, то в чём была причина таких перемен?

Ванда Оршулевич: Да, действительно, я из католической семьи. Когда мы познакомились с Александром, я стала интересоваться православием. С самого начала я знала: для венчания нужно, чтобы оба супруга были одной веры. Как в католичестве, так и в православии. Когда мы решили стать мужем и женой, я приняла православие. Вы спрашиваете, почему именно я поменяла веру. Во-первых, жена всегда следует за мужем. Во-вторых, Александр на тот момент уже был глубоко верующим человеком и смог мне всё доступно и аргументированно объяснить. У меня не было сомнений.

Олег Климов: Вас с Александром венчал священник православной церкви, который сейчас тоже находится под арестом?

Ванда Оршулевич: Да, это действительно так. Нас венчал в православной церкви отец Николай. В данный момент он тоже арестован по ложному обвинению.

Олег Климов: Как и на что вы сейчас живёте?

Ванда Оршулевич: Сейчас у меня нет возможности зарабатывать, так как младшему ребёнку только годик. Я получаю пособия на детей, но этих денег нам не хватает на жизнь. Это единственный источник доходов, потому что кормилец нашей семьи находится в СИЗО по ложному обвинению. Нам помогают друзья, родственники, активисты Калининграда. Есть люди, которые оказывают финансовую помощь, есть те, кто дарит детям игрушки и одежду. В общем, с миру по нитке.

Олег Климов: Вашего супруга защищают в суде известные адвокаты. Они делают это безвозмездно?

Ванда Оршулевич: Нет, они делают это на платной основе. Адвоката Марию Бонцлер нашей семье помогла найти и оплатить общественная организация «Открытая Россия». Они вообще были первыми, кто откликнулся на зов о помощи. Адвоката Марию Шунину оплачивает моя мама.

Олег Климов: Из заявления адвоката Бонцлер известно, что Александр Оршулевич снова подвергся избиению в камере предварительного заключения человеком в звании майора.  Это случилось после сюжета в программе Вести-Калининград, когда ваш супруг был в очередной раз назван «экстремистом» и «подстрекателем». Смотрите ли вы телевизор и как реагируете на новости, которые напрямую касаются вашей личной жизни?

Ванда Оршулевич: Я вообще не смотрю телевизор. У нас дома даже нет антенны. Если мне необходимо посмотреть какой-либо сюжет, я всегда могу найти его в интернете. Меня возмущает эта грязная ложь, что льётся с экранов этих «новостных» каналов. Всем, кто хоть как-то знаком с Александром и его общественной деятельностью, понятно, что делается это намеренно, для того чтобы очернить его перед обществом. Мне приходится смотреть всё, что показывают про моего мужа, чтобы быть в курсе ситуации. К слову, ни в одном сюжете не было сказано о том, что у Александра четверо детей, об этом намеренно умалчивают.

Олег Климов: Есть ли у вас сегодня возможность встречаться с вашим супругом, а у детей – с отцом? Если да, то как часто это происходит и какова процедура?

Ванда Оршулевич: На данный момент возможности встречаться нет. Дети последний раз видели отца в зале суда 29 мая. Я с мужем вижусь только на судебных заседаниях. Последний раз это было в связи с продлением ареста 25 июля. Дело в том, что комната свиданий и передач (КСП) сейчас на ремонте, который длится уже около трёх месяцев. Первые три недели после ареста я из-за этого даже не могла что-то передавать мужу. Когда закончится ремонт, неизвестно, сроки никто не озвучивает. Сейчас для нас единственным способом общения являются письма. Через КСП я передаю мужу свои записки, бумагу и конверты Почты России, чтобы он мог написать мне ответы. Иногда мы пользуемся тюремной электронной системой через специальный сайт. Это платный сервис, и я должна первой написать ему и оплатить обратный ответ на одну страницу текста, который ограничен бланком. Он пишет сам от руки, потом бланк сканируют и отправляют мне на электронный адрес. Хотя это интернет, но и электронные письма идут несколько дней. На всех личных письмах, на каждой странице стоит отметка о проверке цензора.

Личное письмо Александра Оршулевич из СИЗО Калининграда суруге Ванде на домашний адрес
Личное письмо Александра Оршулевича из СИЗО Калининграда супруге Ванде на домашний адрес

Текст и фото: Олег Климов

telegram@pregelinfo
ДЕЛИТЕСЬ ИНФОРМАЦИЕЙ – ДЕЛАЙТЕ МИР СВОБОДНЫМ:

Есть мнение?

avatar