Кара-Мурза, PREGEL.INFO

«В значительной степени профессия журналиста убита в нашей стране. Для того, чтобы сегодня начинать себя в этой профессии, требуется немалая доля героизма», – уверен  Владимир Кара-Мурза (младший), историк, общественный деятель, публицист, журналист. Суждение резкое, но справедливое.

Несмотря на свой относительно молодой возраст (33 года) наш собеседник имеет солидный профессиональный бэкграунд – собственный корреспондент газеты «Новые Известия», обозреватель издательского дома «Коммерсантъ», главный редактор делового журнала «Russian Investment Review», руководитель бюро телекомпании RTVi в Вашингтоне. Однако в силу определённых обстоятельств Владимир Кара-Мурза был вынужден оставить такое увлекательное занятие, как журналистика. О причинах резкой перемены в судьбе – наш первый вопрос.

– Владимир, расскажите, как так получилось, что Вам запретили быть журналистом в России?

– Я работал руководителем Вашингтонского бюро телекомпании RTVi, и летом 2012 года у компании сменился собственник – вместо Владимира Гусинского им стал Руслан Соколов, бывший руководитель государственного медиахолдинга «Звезда», основанного Министерством обороны Российской Федерации. А я в то время активно участвовал в продвижении «Закона Магнитского», вот за это мне и был выдан запрет на профессию. Меня выгнали из RTVI, лишили аккредитации по линии МИДа, и все издания, даже считающие себя независимыми, как один сказали:

«Извини, старик, мы бы и рады помочь, но не можем».

Единственной, кто наплевал на этот запрет, была Евгения Альбац, политический журналист, главный редактор журнала «The New Times». В своё время я публиковался у неё, она мне очень помогла в трудный момент. Сейчас я уже три года как не журналист, хоть и говорят, что бывших не бывает, занимаюсь общественной и политической деятельностью.

– Насколько законен такой запрет?

– А насколько законна коррупция? Это негласный запрет по телефону. Формально оснований для этого нет. Так один из самых профессиональных тележурналистов Евгений Киселёв 12 лет не имеет возможности работать на российском телевидении. Ни один канал без того, чтобы прекратить своего существования, не может взять его на работу.

Право работать журналистом я имею, но реализовать его не могу. Как в старом советском анекдоте: «Скажите, я право имею? Имеете. А могу? Нет, не можете».

– Хорошо, а кто вообще имеет право называть себя журналистом? Вот я написала пост в фейсбуке – я уже журналист или ещё нет?

– Если вы написали пост в фейсбуке, то вы – блогер. Журналистика – это профессия, это не просто умение написать текст. Человек, пишущий в блоге, выражает собственное мнение, которое является субъективным, и это нормально. Журналист не может себе этого позволить, журналист должен представить палитру мнений. Только в таком случае он журналист, а не пропагандист и не жулик от журналистики.

– Вышел в свет Атлас будущих профессий, и в перечне специальностей, востребованных в ближайшие годы, журналистики нет. Как Вам кажется, она и правда скоро исчезнет с лица Земли?

– Журналистика будет всегда. Много говорится, что всё переходит к гражданской журналистике, что каждый человек может что-то снять на телефон и отправить, написать в твиттер. Это всё замечательно, это всё способствует развитию гражданского общества, информационному обмену между людьми. Но всё равно как знахарь-любитель никогда не заменит профессионального врача, так же гражданский журналист не заменит профессионала, который знает, что он делает и как. Когда появилось радио, говорили, что вымрут газеты, когда появилось телевидение – что прикажут долго жить и газеты, и радио. А уж когда настал интернет, прогнозировали смерть всего! Однако всё живёт.

– Важна ли роль журналистики сегодня, учитывая запреты и царящую в стране цензуру?

– В том совсем уже сжимающемся анклаве независимых СМИ, которые ещё существуют в нашей стране, её роль, конечно, важна. Журналистика – творческая профессия, в ней всё зависит от человека, а не от станка, это в каком-то смысле искусство. Важны личности, авторы, стиль, авторская точка зрения. Журналист – это в первую очередь личность. Это штучный товар.

– Как Вы считаете, насколько справедливо утверждение, причисляющее журналистику к четвертой власти?

– В нормальном обществе это так и есть. Я всегда привожу пример начала нулевых годов, что когда в США газета «The New York Times» напечатала материал о неких противоправных действиях генерального прокурора, то в отставку ушёл генеральный прокурор. А когда в России в 2000–2001 году телекомпания НТВ сообщила о противоправных действиях прокурора Устинова, то закрыли НТВ. Это к вопросу о том, кто у нас является властью.

– Лично у Вас есть идеал журналиста – тот, на кого бы Вы равнялись?

– Одного человека назвать не могу, но эталон журналистики для меня – это как раз то старое НТВ, которое было уничтожено в апреле 2001 года. Это был канал профессиональный, качественный и независимый от власти, представлявший те самые альтернативные мнения, о которых мы говорили. Наверное, то, что тогда с неким сарказмом называли УЖК – уникальный журналистский коллектив, тем не менее безо всякого юмора говорю – это был эталон российской журналистики, о котором сегодня можно только мечтать.

– Был ли в России расцвет журналистики?
– Их было два. У нас была очень богатая традиция свободы прессы в начале 20 века после Манифеста от 17 октября 1905 года, когда была разрешена свобода печати – с 1905 по 1917 годы, двенадцатилетний расцвет российской свободной прессы. Появились десятки газет, жизнь била ключом. После большевистского переворота всё это закрылось, и потом с 1989 года было ещё одно десятилетие расцвета – до 2001 года, когда Кремль уничтожил НТВ, показав таким образом другим СМИ, что и с ними может быть то же самое.

– Владимир, что бы Вы посоветовали сегодняшним подросткам, которые несмотря на описанное вами, мечтают стать журналистами?

– Сам я стал журналистом в 16 лет, но тогда Россия была совсем другой страной. 1997 год, президент Борис Ельцин, в стране свобода слова, выходят десятки независимых изданий, теле- и радиостанций, нет государственной цензуры. Сегодня ситуация сильно отличается от той, что была тогда, тем не менее основные журналистские принципы остались. Как ни банально это звучит, но я бы советовал быть журналистами, а не пропагандистами, придерживаться элементарного набора этических правил: писать честно, писать правду, не писать по заказу, не писать под давлением – насколько это возможно.

Но как раз те, кому сегодня 1617, застанут времена, когда Россия будет свободной, когда снова будет востребована честная журналистика, а не пропаганда. Поэтому тем, кто начинает этот путь сегодня, в любом случае придётся жить в условиях свободной прессы и свободной конкуренции. И потому им я советую придерживаться тех бессмертных принципов, по которым существует журналистика Европы и США.

– Что это за принципы?

Например, принцип всегда альтернативных мнений. Если пишешь материал или снимаешь репортаж, ты должен дать высказаться людям с противоположными позициями, чего в наших государственных СМИ нет. Это принцип двух источников, когда ты не можешь выдавать какой-то факт без того, чтобы он был подтверждён. Это отсутствие предвзятости, отсутствие истеричного тона всё то, что отличает журналистику от пропаганды.

Беседовала

НЕ ПРОПУСТИТЕ НОВОЕ
СЛЕДИТЕ ЗА ФОТОГРАФИЯМИ
ДЕЛИТЕСЬ ИНФОРМАЦИЕЙ – ДЕЛАЙТЕ МИР СВОБОДНЫМ:

реклама

avatar